Неквантовать!

Гонка Nvidia и AMD становится квантовой Как известно, в золотой лихорадке выигрывает продавец лопат. В нашей истории есть метафора лучше: владелец моста через реку на пути к прииску. Любому квантовому процессору нужен компьютер обычный. Кубиты живут микросекунды: за это время надо снять показания, понять, где вылезла ошибка, посчитать поправку и вернуть её в железо — пока состояние не рассыпалось. Не уложился в бюджет времени — коррекция ошибок не работает, а без неё никаких полезных вычислений не будет вообще. Весь обмен идёт через стык между квантовым и классическим миром, и весь он должен занимать единицы микросекунд. Первой место на этом мосту заняла Nvidia. Коллеги из @anti_agi писали об этом: в октябре 2025 года она выпустила NVQLink — интерконнект для этой задачи: связать квантовый контроллер с GPU-сервером на Grace Blackwell, до 400 Гбит/с, круг FPGA — GPU — FPGA меньше 4 микросекунд. За год к платформе подписались около 27 партнёров, включая IonQ, Quantinuum, Rigetti и QuEra, плюс суперкомпьютерные центры. Тем же способом Nvidia в своё время взяла искусственный интеллект — не железом, а тем, что все начали писать под её стандарт. 10 сентября ответила AMD. Вместе с канадской Xanadu она выпустила Backline — набор функций внутри открытой платформы PennyLane, который позволяет описать всю петлю обратной связи на обычном Python и пустить её через смешанный парк железа. Заявленная задержка — меньше 3 микросекунд. На микросекунду меньше, чем «на соседнем мосту». Причем, хватает обычных серверных процессоров AMD EPYC и даже десктопных Threadripper. Никаких дорогих ускорителей и специальных стоек. Вице-президент AMD Скотт Тиз описывает результат так: «одна Python-программа может охватывать процессоры AMD EPYC и Threadripper, ускорители AMD Instinct, FPGA AMD Versal и сетевые решения AMD Pensando». И это уже не описание квантовой технологии, прайс-лист. Это сценарий мы уже видели: догонять Nvidia по вертикально интегрированной платформе поздно и дорого — значит, надо заходить через открытость: открытый код, никакого vendor lock-in, работает на любом железе, включая чужое. Этим же AMD много лет отвечает на CUDA своим ROCm в машинном обучении. Разница в том, что там она опоздала на годы, а здесь мост ещё не достроен. Есть, к слову, и третий мост. Днём раньше Altera — бывшее FPGA-подразделение Intel, теперь под контролем Silver Lake — объявила партнёрство с британской Riverlane: её протокол QEC Interface проверен на чипах Agilex 7, эталонный дизайн выложен на GitHub. Все трое произносят слова «открытый стандарт». Все трое имеют в виду «наш открытый стандарт». Компаний, делающих квантовое железо, уже десятки, и ни одна пока не продаёт ничего коммерчески полезного. Прииск не то что не разработан — никто ещё не доказал, что там есть золото. А за мост через реку уже бьются Nvidia, AMD и Silver Lake: те, у кого хватает денег ждать, и кто помнит, чем в прошлый раз закончилась война за программный стандарт. Не устаем веселиться, что все это, отчасти, дело семейное: если Nvidia руководит Дженсен Хуанг, то AMD — Лиза Су, его троюродная племянница (у деда Хуанга было не меньше 12 детей, обе семьи уехали в США, когда будущие гендиректора были совсем маленькими). Может AMD и отстает от Nvidia, что Лиза на поколение младше Дженсена? Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Как «поднять» $132 млрд Не обязательно быть пиратом, чтобы наживаться на морском золоте: достаточно стать кладоискателем: на дне покоится достаточно затонувших кораблей. У большинства из них нет ни владельцев, ни наследников, вопрос только в том, как поднять золото на поверхность. Такая же история с биткоином. Сегодня примерно 1,7 млн биткоинов все еще хранятся в скриптах образца 2009–2010 годов, где публичный ключ владельца записан в блокчейн открытым текстом. По текущему (упавшему) курсу это около $132 млрд. Среди них, в том числе и порядка 1,1 млн монет (почти $86 млрд), которые приписывают Сатоши Накамото: они разложены по 22 тысячам адресов и не двигались ни разу. Это деньги, у которых с высокой вероятностью нет живого владельца. Не спрятанные, а именно брошенные, потерянные. Так что современному кладоискателю нужен не батискаф, а квантовый компьютер на ионных ловушках. И 8 сентября компания IonQ опубликовала полноценную смету на такую экспедицию. Если упростить, публичный ключ — это номер ячейки, приватный — ключ от неё. Математика такова, что можно из ключа собрать номер, но нельзя из номера — ключ: обычному компьютеру на это нужно больше времени, чем существует Вселенная. Но для квантовых существует алгоритм Шора, который может это сделать на достаточно большом квантовом компьютер. И вот IonQ посчитала, насколько большой он должен быть. Нужно 19 397 физических кубитов и 25,7 суток непрерывной работы на одну попытку. Вероятность успеха с попытки — от 41% до 63%, то есть реально на один ключ уходит полтора-два месяца, а для уверенности компания закладывает пять машин параллельно, около 97 тысяч ионов. О квантовой уязвимости алгоритма шифрования, на котором основан биткоин говорят уже давно, новость не в этом. Просто это первая смета, доведённая до уровня железа: не «понадобится много кубитов», а конкретный перечень блоков, циклов и сроков. Правда, пиар, как обычно, больше сути. Ключевое допущение схемы — точность операций, взятая только из одного эксперимента октября 2025 года на двух ионах. Из него экстраполируется надёжность памяти в масштабе, который на четыре порядка ниже всего, что вообще удавалось просчитать. Конструкция к этому числу крайне чувствительна: чуть хуже реальность — и шанс, что машина доживёт до конца расчёта, падает почти до нуля. Заявленная скорость операций выше, чем показал цитируемый опыт: удвойте — вместо 26 суток получите 51. Схема предполагает единый монолит, тогда как собственная дорожная карта IonQ описывает модульную систему, и стоимость стыков в расчёт не заложена. И главное: схемы вычислений, из которых получены итоговые цифры, компания не опубликовала. Проверить смету со стороны нельзя. Для самой IonQ это часть пиар-стратегии. Её гендиректор Никколо де Маси заявляет, что «квантовый судный день» наступит в 2028 году, а не в 2030-м, как прогнозировалось ранее. Отказоустойчивую машину IonQ обещает к 2027-му, а к 2028-му — как раз те самые возможности. То есть цифра 19 397 — ровно та отметка, на которую компания планирует выйти через два года. Документ, доказывающий срочность угрозы, откалиброван под собственный график продаж. Сегодня коммерческие системы IonQ — это десятки кубитов, ближайшее поколение на сотню отстоит от нужного примерно в 194 раза. Попутно компания торгует и защитой от этой угрозы, и в том же релизе перечисляет, какие схемы подписи ей не по зубам. Надо сказать, Google недавно тоже сдвинул собственный переход на постквантовую криптографию на 2029-й. Так что проблема не высосана из пальца. Что не отменяет желания квантовых копаний заработать на ней. Возвращаясь к битку: всего монет с раскрытыми ключами сегодня набирается 6,7 млн — треть всей эмиссии, больше полутриллиона долларов. Из них 2,3 млн не шевелились дольше пяти лет, так что станут легкой добычей, даже если квантовый компьютер взломает ключ не за месяц, а за три. Дальше — юридические риски. В морском праве спор о поднятом золоте решает суд. В биткоине решать придётся консенсусом разработчиков. Конечно можно просто заморозить старые уязвимые адреса — включая монеты Сатоши. Но можно и оставить их, как приз для квантовых кладоискателей. Почему нет? Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Вашингтон погнался за квантами Министерство торговли США за два дня синхронно закрыло сразу четыре сделки по финансированию квантовой отрасли — деньги, разговоры о которых пошли еще весной, разом превратились в юридически обязывающие соглашения. Минторг еще 21 мая подписал письма о намерениях (Letters of Intent) с девятью компаниями на общую сумму $2,013 млрд в рамках закона CHIPS and Science Act — того самого, который изначально задумывался для субсидирования производства полупроводников в США, а теперь расширился и на квантовые технологии как на критическую инфраструктуру национальной безопасности. Это не гранты в чистом виде: правительство получает неконтролирующую долю в капитале каждой компании в обмен на деньги. Letter of intent — это только намерение; для начала выделения денег нужно было пройти due diligence и подписать definitive agreement, что и сделало несколько компаний на этой неделе. Quantinuum 8 сентября закрыла соглашение на $100 млн — деньги пойдут на разработку ионных ловушек нового поколения и электроники, включая работу с GlobalFoundries по 300-миллиметровым пластинам и с Monarch Quantum по лазерам и оптике. Государство тут хочет поддержать переход к крупномасштабным отказоустойчивым ионным квантовым компьютерам и укрепить американскую цепочку поставок. PsiQuantum в тот же день получила $100 млн на ускорение производства полупроводниковых компонентов для фотонных квантовых компьютеров — в первую очередь на выпуск пластин из титаната бария и на однофотонные детекторы, работающие при повышенных температурах, на калифорнийских площадках компании. D-Wave Quantum также подтвердила 9 сентября доступ к $100 млн. Гендиректор компании Алан Барац объяснил решение о финансировании стремлением укрепить лидерство США в квантовых инновациях — деньги пойдут на масштабирование как annealing-, так и gate-model направлений, которые D-Wave развивает параллельно. Крупнейшую из четырёх сумм получит GlobalFoundries — до $375 млн на пять лет, привязанных к выполнению контрольных точек. Деньги предназначены для развития направления Quantum Technology Solutions — контрактного производства квантовых чипов для сторонних компаний, то есть GF выступает не игроком одной технологии, а фабрикой для всей отрасли. На стадии letter of intent остаются еще пять сделок из майского пакета: крупнейшая среди них — $1 млрд для IBM на создание отдельной фабрики сверхпроводниковых квантовых чипов Anderon в Олбани, а также соглашения с Rigetti, Atom Computing и Infleqtion (до $100 млн каждой) и австралийской Diraq ($38 млн) на масштабирование кремниевых процессоров. В России государство тоже пытается поддерживать отрасль, но доли в частных компаниях выкупать не собирается — еще в 2020 году государство доверило три дорожные карты по квантовым технологиям Росатому, РЖД и Ростеху. В июле вице-премьер Дмитрий Григоренко подписал новый пятилетний план, который ставит целью выйти к 2030 году на 350 кубит и расширить квантовые сети связи с 7 тысяч до 15 тысяч километров. На весь проект заложено 23,7 млрд рублей, из них 11,1 млрд — из федерального бюджета, остальное — обязательное софинансирование со стороны участников. Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!